Харьковский девичий институт в Турском Бечее

[grean_tea]

из материалов on-line:
На территории королевства размещались: Мариинский Донской женский институт в Белой Церкви (200 воспитанниц, начальница Н.В.Духонина), Харьковский девичий институт в Турском Бечее (250 воспитанниц, начальница М.А.Неклюдова), 1-я Русско-Сербская девичья гимназия в Великой Кикинде (220 воспитанниц, начальница Н.К.Эрдели), Русско-Сербская гимназия в Белграде (285 учеников), гимназия в Поновице (150 учеников), реальные. училища в Земуне, Нови Саде, Загребе, Поновице. Кроме них, к 1923 г. под руководством «Земгора» (объединение российских земских и городских деятелей, созданное как неполитическая организация в Праге, Белграде, Париже в начале 20-х годов) работали следующие заведения: Белградский детский дом с приготовительной школой и женской гимназией с I по IV классы; Панчевский детский дом с приготовительной школой и гимназией с I по IV классы; Сараевский детский дом с приготовительной школой; детский дом в Нови Саде с приготовительной школой и гимназией с классами I—III, VI; Загребский детский дом с приготовительной школой и гимназией с классами I, III—VIII; подготовительные группы в Герцег-Нови (около 20 детей), Дубровнике (около 32 детей), Бечкереке (около 15 детей), Сомборе (17 детей), Княжевце (15 детей), Вршаце (25 детей) [1, д.43, л.78об., 88].

С марта 1920 г. в г. Новый
Бечей действовал Харьковский институт императрицы Марии Федоровны. Начальница
М. А. Неклюдова. Институт завершило около 400 воспитанниц [10, c. 138]. Тогда же
прибыл из Новороссийска и обосновался в Белой Церкви Донской Мариинский
институт. Начальница института, в котором было двести девиц, являлась Н. В.
Духонина. В ноябре 1921 г. в г. Великая Кикинда была учреждена «Первая Русско-
Сербская Девичья Гимназия» или институт на 180 воспитанниц и с интернатом на 60
девиц. Основательницей и его начальницей стала Н. К. Эрдели. Покровительницей —
королева Мария жена короля Александра I Караджорджевича.
Во всех этих учебных заведениях девицы воспитывались на богатейшей культуре и
истории России, в вере в ее скорое возрождение и великое будущее, а также в
готовности служить Родине «всеми силами души и сердца подлинно русскойженщины» [10, c. 138]. В начале 1930-х гг. для улучшения материального положения
Харьковский и Донской девичьи институты были объединены, получив новое название
«Русский девичий институт имени императрицы Марии Феодоровны», который был
расформирован в военном 1943 г.

Comments

[grean-tea.livejournal.com]

в Панчево – госпиталь-санаторий Российского общества Красного Креста, с хирургическим, терапевтическим, гинекологическим и акушерским отделениями, тремя операционными залами, перевязочной, родильной, лабораторией, аптекой, рентгеновским и светолечебным кабинетами. Госпиталь был открыт в марте 1920 г. и работал до лета 1945 г. В одной из самых современно оснащенных больниц в стране лечились не только русские из всех районов страны, но и местное население. Начальниками госпиталя состояли опытные врачи: И. А. Белоусов, В. А. Воронецкий, В. А. Левицкий. Позднее мужским хирургическим отделением заведовал Ф. С. Пельтцер, женским А. С. Мандрусов, терапевтическим В. А. Воронецкий, лабораторией М. П. Метальников25.

После Белграда и Панчево, одна из самых многочисленных русских колоний была в банатском городе Белая Церковь, у границы с Румынией. Цены на квартиры и продовольственные продукты были там ниже, чем в других городах. Помимо старческого дома, дома русских военных инвалидов и приюта для сирот, в этом городе с 1920 по 1944 г. было размещено несколько русских учебных заведений:

– Николаевское кавалерийское училище (1921–1924). Это заведение являлось единственным специализированным русским военным училищем в Королевстве СХС. Его директором состоял ген.-лейтенант Генштаба А. В. Говоров. До закрытия училища, указом ген. Врангеля, в Белой Церкви состоялось три выпуска русских юнкеров.

– Крымский кадетский корпус (1920–1929). Возникший 9 марта 1920 г. из остатков кадетских корпусов, он возглавлялся директором ген.-лейтенантом В. В. Римским-Корсаковым, с декабря 1924 по сентябрь 1929 г. директором корпуса состоял ген.-лейтенант М. Н. Промтов. За девять лет своего существования корпус окончило 616 юношей.

– Первый Русский Великого князя Константина Константиновича кадетский корпус (1929–1944). После кончины директора, ген.-лейтенанта Б. В. Адамовича, в 1936 году на его место был назначен ген.-майор А. Г. Попов. Включая последний учебный 1943/44 год, за 25 лет своего существования этот корпус окончило 906 кадет.

– Мариинский Донской девичий институт (1920–1941). Институт был основан в XVIII в. в Новочеркасске. До 1921 г. его начальницей была В. Ф. Вигост, а после нее — Н. В. Духонина, вдова убитого ген.-лейтенанта Н. Н. Духонина. В этом институте среднее образование получили и ученицы закрытых Первой русско-сербской девичьей гимназии в Велики-Кикинде (1931) и Харьковского девичьего института в Нови-Бечей (1932). Решением министра просвещения от 31 марта 1941 г., и этот институт был закрыт, а институтки продолжили учиться в белградской Русско-сербской женской гимназии. Всего за 21 год своего существования на чужбине Мариинский Донской институт окончило около 600 девушек, включая и десяток-два сербок26.

В воеводинский город Нови-Бечей был направлен эвакуировавшийся в полном составе Харьковский девичий институт (1920–1932), возникший еще в 1812 г. Начальницей его была М. А. Неклюдова (с шифром окончившая Смольный девичий институт в Петербурге). Аттестат зрелости в нем получило 320 институток. При институте в 1922–1924 гг. существовало два дополнительных отделения – Коммерческие курсы и Курс прикладного искусства, окончив которые, девушки могли обеспечить себе дорогу в жизнь.

Заслугами энергичной Н. К. Тхоржевской-Эрдели, «смолянки» и актрисы Александринского театра, министерство просвещения в Белграде разрешило открыть в городе Велика-Кикинда Первую русско-сербскую девичью гимназию с общежитием (1921–1931). Это учебное заведение русские негласно называли «вторым Смольным институтом», так как начальница, инспектор классов, преподавательский и воспитательский персонал старались соблюдать некоторые традиции привилегированного девичьего института императорского времени. После кончины Наталии Корнелиевны, начальницей была назначена Е. Э. Абациева, жена генерала. За десять лет в этой гимназии аттестат зрелости приобрело около 200 девушек.

С 1929 по 1952 г. в Вел. Кикинде существовал Приют для престарелых Российского общества Красного Креста.

[grean-tea.livejournal.com]

Много усилий тратят люди, чтобы отыскать смысл жизни. Как часто падают на пути, не добившись разгадки. Как страдают, как чувствуют болезненную пустоту из-за отсуствия в своей жизни идеи, способной их жизнь осветить и придать ей смысл. А ведь секрет счастья, разгадка жизни и ее назначения заключаются в трех словах, сказанных Христом: „Любите друг друга". Многие люди, с громкими словами на устах, проводят бесплодную жизнь, не улучшив ничьей участи, и отходят от жизни, как дерево, плодоносное по природе, но не принесшее никакого плода и без пользы засохшее.

Но что это за великое и редкое сокровище — .добрый человек!"
Добрый не по принципу, не по самопринуждению, а добрый инстинктивно, „светящий и греющий" окружающих, как светит и греет благое, прекрасное солнце, не задумываясь о бесконечном добре, творимом на земле его лучами.
Именно таким добрым человеком и была в жизни покойная Мария Алексеевна.

Будучи из старинной дворянской семьи, Мария Алексеевна получила образование и воспитание в знаменитом Смольном Девичьем институте в Санкт Петербурге. По окончании института с шифром Императрицы она решает посвятить всю свою жизнь воспитанию детей и зачисляется воспитательницей при том же институте.
Своим вниманием и заботливостью о детях, умением подойти к ним, усердным исполнением своих обязанностей, она обращает на себя внимание начальствующих лиц и, с течением времени, назначается на должность инспектриссы классов, а затем и на должность начальницы Харьковского Девичьего института.

Но вот наступает лихолетье на Руси: германская война, а затем ужасы революции 1917 года. Предвидя страшные последствия революции и видя оторванность многих детей от своих родителей, судьба которых становится неизвестной вследствии полной дезорганизации железных дорог и почтово-телеграфных служб, Мария Алексеевна принимает мужественное решение на свой страх и риск эвакуировать институт на Юг России в Одессу.
Нужно было иметь сильную волю, чтобы не пасть духом и не растеряться в охватившем страну революционном хаосе, и достигнуть намеченной цели.
Однако, и в Одессе не удалось надолго задержаться, так как волны гражданской войны докатились и до берегов Черного моря. Мария Алексеевна, не желая оставлять русских девочек на произвол разнузданных банд, смело решается на эвакуацию института в Болгарию, а затем, с разрешения короля Александра, в братскую Сербию, где институт находит, наконец, тихое пристанище в Банатской области в городе Новом Бечее.

Здесь были предоставлены здания для размещения учениц и предоставлены средства на содержание института. С удивительной энергией Мария Алексеевна подбирает надежных и опытных помошников в лице инспектора классов генерал-лейтенанта Захара Андреевича Макшеева, бывшего директора Первого Кадетского корпуса, и заведующего хозяйственной частью сенатора Александра Николаевича Неверова.
Одновременно с ними подбирается педагогический и воспитательный персонал соответствующей квалификации.

Необходимо было позаботиться во что одеть и обуть детей, так как за время бесконечных эвакуации вся одежда и обувь износились. Мария Алексеевна ко всем взывает о помощи, твердо веря в отзывчивость добрых людей. И она не ошиблась: пожертвования потекли, люди приносили и присылали им и деньги и вещи. Были приобретены швейные машины и музыкальные инструменты: рояль, пианино. Девочки в скором времени были одеты в форменные платья по классам, как это и было на родине.

[grean-tea.livejournal.com]

Программы эвакуированных русских учебных заведений были расширены до восьми лет обучения с предоставлением права поступать после их окончания в высшие учебные заведения.
К своему вступлению на должность Законоучителя в 1926 году, я уже застал институт в образцовом порядке. Все было оборудовано и приспособлено для нормальной жизни института. Обращалось большое внимание на физическое развитие и здоровье детей. При институте имелась своя больница и опытный русский врач. В случаях сложных заболеваний, приглашались врачи-специалисты из Белграда, а при необходимости операционного вмешательства больных отправляли в русский госпиталь в Панчево. Слабогрудых, с зачатками туберкулеза Мария Алексеевна умудрялась отправлять в прекрасный санаторий Вурбург, где чудный воздух, усиленное питание и умелое лечение известного доктора Около-Кулак творили чудеса.

При институте имелась прекрасная библиотека в 10 тысяч томов, классы рисования, музыки, рукоделия и пластической гимнастики, с опытным составом преподавателей. Единственно, что отсуствовало — это своя институтская церковь, а дети ходили в сербскую, причем только по классам, так как весь институт не мог вместиться в храме вместе с сербскими прихожанами.
Этот пробел был быстро восполнен.
Ознакомившись с начальницей, инспектором классов и заведующим хозяйством, я поднял вопрос о необходимости устройства своей церкви, где бы могли присуствовать одновременно все ученицы, принимая участие в пении и чтении. Выделено было помещение, устроен иконостас, сшиты облачения, найдена необходимая утварь на престол и на жертвенник. Стройное пение русского хора стало привлекать в церковь, не только русскую колонию, но и сербов. Словом, институт представлял из себя русский уголок, как бы случайно заброшенный в далекую Сербию.

Мария Алексеевна не оставляла детей без развлечений. Устраивались вечера в русском духе, вокально-музыкальные концерты, постановки спектаклей, традиционная елка с Дедом-Морозом, а Великим Постом по воскресеньям проводились духовные беседы. Посещал институт Митрополит Антоний, иеромонах Иоанн (Шаховской).

Ежегодно к выпускным экзаменам Министерством Народного Просвещения направлялся в институт делегат, который знакомился с постановкой учебного дела во всех классах, а затем присутствовал на всех выпускных экзаменах, а по их окончании скреплял своей подписью выдаваемые аттестаты зрелости. Русские девушки, в основном справлялись с расширенной программой и свободно поступали в учебные заведения страны. Некоторых же, по их желанию, направляли во Францию, Бельгию и Англию, для усовершенствования знания иностранных языков, стенографии и т.п. По выходе из института, ни одна ученица не была забыта Марией Алексеевной и бывшие воспитанницы часто обращались к ней в трудную минуту, как к родной матери.

Но вот счастливые дни для института в Бачее закончились. Из-за сокращения бюджета русские учебные заведения стали закрываться и в 1932 году был закрыт и Харьковский институт. Это был большой удар для Марии Алексеевны. Однако, несмотря на все хлопоты и старания представителей города, факт совершился.

[grean-tea.livejournal.com]

Посвящается памяти Марии Алексеевны Неклюдовой, бывшей начальницы Харьковского Девичьего института им. Императрицы Марии Федоровны, репатриированной в 1945 году советскими властями из Германии в СССР и помещенной в глухое село Кузькино Новодевичьего района Куйбышеской области, где и умерла в 1948 году от истощения и отсуствия медицинской помощи на 82-ом году жизни.

[grean-tea.livejournal.com]

С переездом в Белград и с ликвидацией имущества и дел института, Мария Алексеевна не падает духом. Ей вверяется заведывание девичьим студенческим общежитием на 50 душ. Опять у нее заботы и хлопоты по оборудованию интерната, наблюдению за поведением взрослых девиц, предостережению их от дурных знакомств и т.д.
Она радовалась их радостям и болела их горем. Как любящая мать она их благославляла на семейную жизнь и искренне радовалась их семейному счастью.
Каждая студентка свободно заходила к ней и за чашкой чая делилась своими жизненными проблемами, трудностями и успехами в своих занятиях.

Но великим людям Господь посылает и великие испытания. Наступает Пасха 1941 года, и в этот самый день, немцы бомбили Белград.
Каменные громады рушились, как карточные домики, всюду бушевали пожары. Одна бомба падает недалеко от здания интерната. От взрыва вылетают все стекла, сыпется штукатурка. Мария Алексеевна мужественно стоит на своем посту и этим вносит успокоение в среду своих подопечных.
Затем немцы оккупируют Белград, всюду царит растерянность и неизвестность, а Мария Алексеевна уже полна забот: как привести общежитие в порядок после бомбежки. Отлично владея немецким языком, она отстаивает здание от вселения в него немецких солдат, производит необходимый ремонт и оказывает приют многим русским беженцам.

В это время в Югославии формируется для борьбы с большевиками Русский Корпус, главным образом, из бывших чинов Добровольческой Армии Врангеля. Немцы использовали русские силы в боевых действиях против титовских патризан-коммунистов. В этой борьбе многие погибают геройской смертью, оставляя после себя детей- сирот. Мария Алексеевна не оставляет их и общежитие наполняется малышами.

[grean-tea.livejournal.com]

Наступает критический 1944 год. Натиск коммунистических партизан усиливается, доходят слухи о наступлении красной армии на Югославию. Начинается эвакуация немцев, а советская армия подходят к Белграду. Мария Алексеевна, желая спасти детей от ужасов войны, решает вывезти их на запад в Шейцарию, но так и не добирается до нее.
Тысячи людей устремляются в Австрию и Германию, и этот поток подхватывает Марию Алексеевну с детьми. Немцы разбиты и советская армия занимает Берлин. Война окончена, но подлинные испытания для русских беженцев только начинаются. По Ялтинскому соглашению между Сталиным, англичанами и американцами происходит кошмарная, невиданная в истории человечества насильственная репатриация русских прямо в пасть сталинских палачей. В число репатриированных попадает и Мария Алексеевна с транспортом детей, хотя сам факт этот уже был вопиющим нарушением того самого позорного ялтинского сговора, ибо в нем речь шла только о бывших советских гражданах.

Ни Мария Алексеевна, ни дети бойцов Русского корпуса советскими гражданами, естественно, не были и быть не могли. Их отправляют в СССР через Киев в далекую Куйбышевскую область, в глухое село Кузькино Новодевичьего района. По прибытии транспорта на место детей поселяют в здание церкви, где священные изображения были замазаны известкой. По отношению к детям со стороны советских властей никакой заботы проявлено не было. Крестьяне, сами будучи бедными, не могли им уделять достаточного питания.
Мария Алексеевна, вместе с детьми копает грядки, сажает овощи и картошку, собирает в лесу ягоды, грибы и орехи. Так проходят два- три года голодной советской жизни.
Часть детей, по настоянию американских и английских властей, а также титовского правительства, были возвращены обратно к родителям.

Мария Алексеевна просит советы разрешить ей выехать в Ленинград, где надеется найти родственников или знакомых. Но на ее просьбы Москва не отвечает. Наконец, ее племянницы в Белграде выхлопотали разрешение на ее возвращение в Югославию, но советы не дают разрешение на выезд.
Детей, начиная с двенадцати лет большевики забирают и определяют в ремесленные училища, и Мария Алексеевна поселяется в лачуге сапожника, ухаживает за его детьми, занимается шитьем и починкой одежды.

Ее письма доходили до Белграда. Она по прежнему была спокойна и единственная ее жалоба заключалась в том, что в селе нет церкви, и за все три года ее только один раз крестьяне свезли в церковь на Пасху, за 20 верст от Кузькина. Ее племянница, жившая в Ленинграде, посылала ей по 200 рублей в месяц.

Но доктора в Кузькино не было и ее силы стали падать. За отсуствием обуви она ходила в туфлях, сшитых из кусков старой материи. Ценности ее разокрали и она умерла от простуды и всевозможных лишений.

Похоронили ее осенью 48 года, конечно же без священника. Однако, через два-три месяца нашелся священник, который на ее могиле совершил отпевание и отправил горсть земли и родственнице в Ленинград, а та положила ее на могилу матери. Так отблагодарил „отец народов — великий Сталин" русскую женщину за ее шестидесятилетний бескорыстный труд в деле воспитания и образования русских детей.

Поистине Мария Алексеевна была благая душа и Христова невеста. Вечная ей память!

Митр. Протоиерей Флор Жолткевич Бывший Законоучитель Института

02.04.2007